По ту сторону разума

Шодан — это «Разумная гипер-оптимизированная сеть доступа к данным» (sentient hyper-optimized data access network). Не более и не менее.

Метаразум — наилучший рабочий перевод слова «overmind». В мире Starcraft так называлось существо, управляющее всеми зергами.

Νουσ, «нус», означает по-гречески «разум».

Чем дальше, тем чаще меня озадачивает именно роль разума в жизни и развитии вселенной. Метаразум — не гомеостатическое мироздание, не Гея и не Высший Разум Мироздания; не Демиург, не Инвариант и не Творец.

Метаразум — это, прежде всего, страх. Страх человеческого разума, причастного к формированию, развитию и жизни в той же самой среде разума совершенного иного типа. Настолько иного, что метаразум принципиально не может воспринимать людей как разумных существ.

Метаразуму выделен отдельный цикл, Overmind, и, видимо, это и есть мой первый осознанный опыт работы в области хоррора. Хотя отдельные элементы хоррора есть и были повсюду. Например, в «Умереть впервые», в «Издалека», в «Мозаике» и других произведениях.

Хоррор привлекает меня давно. Смотреть филмьы, читать книги — люблю давно, причём далеко не всё подряд. Пусть даже многим покажутся низкопробными или слишком «натуралистичными» такие работы, как «Седьмые ворота ада» Ардженти, «Они живут» Карпентера, «Горизонт событий» Андерсона, циклы «Кошмар на улице Вязов», «Фантазм», и ещё две сотни наименований из того, что я отметил и внёс в коллекцию.

Ужас — инстинктивная реакция на то, что угрожает самому существованию человека. Угрожает настолько, что разум не в силах найти немедленный и адекватный ответ.

Видимо, именно это привлекает меня в «ужасных» работах. Ведь всё то, что так или иначе может угрожать, всё равно может быть изучено и, как минимум, можно успеть понять, как вести себя, что предпринять, чтобы или вычеркнуть угрозу из существования, или изменить мир так, чтобы она перестала быть угрозой.

Overmind I, Совершенное убийство:

— Вы и есть Виталий Манех? - поинтересовался Колосов, рассматривая паспорт задержанного. По паспорту он числился Семёном Кузнецовым. Ничего грозного или хотя бы зловещего в официальном имени не звучало. Ну ни капли.

Кузнецов, или кто он там на самом деле, невесело рассмеялся. Хотел прижать ладони к ушам — жест, смысла которого так никто и не мог понять — но наручники не позволили.

— Даже не родственник. Не ищите его, капитан, - он уставился в глаза капитану и тому стало не по себе. Как в тот раз, за компьютером, на экране которого мигала надпись «Я вам не верю». Колосов махнул рукой, и к Кузнецову подошёл врач, со шприцом в руке.

— Простите, - Кузнецов усмехнулся. - Это непроизвольно. Я всё ещё в сети, капитан. Не ищите Манеха, не найдёте. - То ли укол быстро подействовал, то ли просто Колосов взял себя в руки. Чертовщина эта, массовые помешательства, гипноз, галлюцинации и прочая небывальщина очень утомляли даже тех. с кем непосредственно не происходили.

— Это он давал вам указания, когда и на кого устраивать покушения?

— Он сам их устраивает, - отозвался Кузнецов. - Я всего лишь его голос. Представитель, если угодно.

Агенты, стоявшие за спиной задержанного, переглянулись.

— И что вам поручено сказать?

— Ничего. Вам — ничего. Только одно: не ищите Манеха. Он уже нашёл вас сам, верно? И сказал, что не верит. Оставьте это, капитан. Вы уже ничего не сможете сделать.

— Машину, - распорядился Колосов. - Поговорим в спокойной обстановке, - пояснил он. - Мой совет — ответить на все вопросы. Михаил, - Панкратов посмотрел ему в глаза. - Езжай с ним. Проследишь. чтобы с ним никто не общался.

— Капитан, - задержанный посмотрел в глаза Колосову. - Если вы хотите, чтобы ваш помощник успел жениться на той неделе, отправьте со мной кого-нибудь ещё.

— Выведите его в коридор, - распорядился Колосов, вставая из-за стола. - Миша, останешься со мной, - пояснил он, когда они с Панкратовым остались в комнате одни. - Найди парня покрупнее, из спецназа. Желательно, чтобы без воображения. Отправишь его присматривать за Кузнецовым.

— Дима, ты что, повёлся на эту чушь? - удивился Панкратов. - Думаешь, я его боюсь? Плеер в уши, очки на глаза, и вся любовь. Мы же проверяли, работает.

— Ты видел Машу свою... э-э-э... без одежды?

Панкратов хмыкнул.

— Ну, видел.

— Кому ты говорил вот об этом? - Колосов протянул ему листок, на котором задержанный толстым фломастером оставил три строчки.

— Твою мать! - только и смог сказать Панкратов. - Никому, конечно. Откуда?!

— От верблюда. Делай, как я сказал. Чтобы в машине полная тишина, рации выключить. На задержанного очки и плеер в уши. Остальным то же, кроме водителя. Ехать медленно и печально, по самым спокойным дорогам. Ясно?

— Ясно, - отчего-то обиделся Панкратов. - Ещё сказал бы, где сейчас найти спокойные.

— Разговорчики! Мы тут с тобой всё осматриваем, самое интересное с собой и едем говорить с нашим «представителем». Всё, уводите его, времени мало

* * *

...Реконструкция была несложной. Водитель «КамАЗа» ехал домой. Частенько так делал, не первый раз. Нарушил, конечно. что свернул на ту дорогу, грузовикам туда нельзя. Но кому охота его ловить?

По дороге поймал радио. Неожиданно Высоцкого, которого водитель любил слушать больше всего, сменила какая-то странная, сопливая, по сути песня. Помнил потом только припев: «И меня тоже устаёт, когда в ночи двенадцать бьёт. Когда по небу не спеша летит поющая душа...»

Надо было выключить и поискать, куда дели тот канал, где Высоцкий. Но отчего-то слушал, не мог оторваться. А потом в последний момент заметил груду мусора — видимо, вон тот, далёкий уже трактор высыпал, гружёный строительным хламом так, что прицеп едва не ломится.

Вовремя успел свернуть. И обошлось бы, на встречной никого не было, а врезаться в мусор — мало счастья и машине, и тем, кто за ней.

Откуда взялся на дороге тот джип, водитель так и не понял. Не успел понять. Ничего не успел сделать. машина появилась словно из ниоткуда.

...Из всех, кто был в той машине, выжил тот самый рослый парень, которого Панкратов отправил сопровождать Кузнецова. Парень рассказал, много позже, что когда перед ними возник идущий под девяносто грузовик, словно из пустоты возник, и стало ясно — будет лобовое — Кузнецов улыбнулся. Начал что-то говорить, но в памяти спецназовца задержалась только пара слов.

«Он здесь».

Метаразум — реальность нашего времени. пусть даже он пока не проявляет себя так, как обозначено во всех трёх романах.

И, может быть, удастся воспринимать его чем-то ещё, кроме стихии, которую невозможно обуздать. Как не может человек обуздать цунами, торнадо или землетрясение.

Возможно, не может потому, что всем этим управляет другой разум.