Проза жизни

Константин Бояндин

Многие считают, что время Тени - это полночь. На самом деле самые четкие тени падают в жгучий, слепящий полдень...
Дольмены Артахоны часть 1
В этом месте кости Земли подходят вплотную к самой поверхности, и силы тонкой кожицы - скудного, насквозь просыхающего за долгое лето слоя почвы не хватает на большее, чем выносливые кустарники - можжевельник, боярышник, карликовый дуб и падуб. Они и заселили невысокие холмы, испокон веков осужденные на одиночество. Под давящим солнцем полудня и синим, пронзительно синим небом, в которое можно и провалиться, если засмотреться чересчур долго, запах раскаленного можжевельника обвалакивает и усыпляет, настоянный на щемящей тишине. В конце лета не поют птицы.
Редкие кузнечики искрами вылетают из под ног. От избитой в пыль охотничьей тропы отходит узкий каменистый отвилок - кабаньи проходы. До ближайшего селенья часа полтора - эти холмы всегда были осуждены на одиночество, и всегда, с момента первых поселенцев, разделить это одиночество приходили люди.
Соблазнительный урожай сладких желудей делили люди и кабаны, отсюда же вниз, к редким источникам, позволяющим выжить крошечным поселениям, уносили добычу охотники. Возвращали же холмам мертвых.
Дольмены Артахоны часть 2
Скорее всего, мы уже никогда не узнаем, кто первым почувствовал, что одиночество холмов и одиночество уходящего к Тени - родственны. Но ощутивший это должен был быть великим провидцем среди своих людей, пользовавшимся любовью и благодарностью, иначе как он уговорил живущих не слишком сытной жизнью людей тратить столько сил на разыскивание огромных, неподъемных плит, их перетаскивание, нивелировку... Работа, выдержавшая испытание пятью тысячелетиями... Под палящим солнцем домик для Тени. Мама, здесь спокойно и можно быть долго-долго! - радостно пропел сын, забравшийся во внутреннюю камеру и тоже что-то почуявший.